Главная русская книга. О «Войне и мире» Л. Н. Толстого - Вячеслав Николаевич Курицын

кабинете, потом на половине Марьи, потом в детской… Это обычная история в «Войне и мире», последовательный поиск по разным локациям, выше я рассказывал уже, как Ростов искал Телянина. При Бородине посыльный офицер будет искать Ермолова, у себя Ермолова нет, у генерала, где он часто бывает, нет, у другого генерала нет… «объездил весь лагерь»… отправили к Милорадовичу, у того нет… может быть у Кикина… да, у Кикина нашелся. Тактами же, только еще с дополнительным структурным фокусом, Пьер будет искать после истории с Наташей Анатоля, а посланник царя Балашов — Наполеона; вернемся к этим эпизодам позже.

В сценах охоты — чудной эффект, часто воспроизводимый в сценах, например, погони или драки в остросюжетном кино: очень долго описывается охота на волка, и вот вроде всё, волк повержен, финал эпизода, можно открывать бутылки, но нет, через паузу начинается новая охота — на сей раз на лису, потом еще и на зайцев.

Ростовы, в отсутствие кн. Андрея, сделавшего Наташе предложение и сразу усвиставшего на год за границу поправлять здоровье, отважились на визит вежливости к старому князю Болконскому, который живет ту зиму в Москве. Весь визит — такты унизительных фокусов, сначала суета в прихожей, бегают и шепчутся лакеи, не зная, что делать с гостями; возникает Бурьенка, сообщает, что принять старый князь не сможет, просит к княжне; княжна, как кажется Наташе, разговаривает с ними тоном человека, делающего милость… Наконец вваливается старый Болконский в предельно неуважительном виде, в колпаке и халате, кривляется и лжет в глаза, что не знал о появлении столь важных гостей.

Главной причиной «измены» Наташи, ее чудом не реализованного желания сбежать с Анатолем Курагиным стало, понятно, длительное отсутствие князя Андрея. За этим кричащим фактом не очень заметен фабульный пунктир: Наташу ведет к срыву моральный авторитет Марья Дмитриевна Ахросимова — ведет случайно, против своей воли, но верно.

Сначала Наташе не нравится, что Ахросимова заговаривает с ней об Андрее, проблематизирует ситуацию, бередит рану. Ахросимовой же принадлежит идея провальной встречи Ростовых со старым князем. Ахросимова достает билет в оперу, где Наташа видит Анатоля. Ахросимова отпускает Наташу на вечер к Элен, где она, понятно, снова видит Анатоля. Ахросимова наконец, недовольная упрямством старого князя, говорит, что венчаться можно и без его позволения: и отчего тогда Наташе не верить в побег, ведь если можно венчаться без позволения родителей жениха, то почему нельзя — без позволения своих родителей? Каждый из этих маленьких — не таких и маленьких, впрочем, — тактов приближает роковое событие.

Наташа согласилась бежать, у Анатоля последние приготовления, его пробует отговорить от опасной затеи Долохов. Долохова не судьба Наташи, конечно, интересует, а перспективы товарища. «Дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Ведь тебя под уголовный суд подведут…» Долохов предпринимает шесть попыток убедить Курагина.

Убедить не вышло, в следующей главе смирившийся Долохов дарит Анатолю соболий салоп и, используя цыганку Матрешу в роли манекена, тремя тактами объясняет, как закутывать женщину.

— Вот так, — сказал Долохов. — И потом вот так, — сказал он и поднял ей около головы воротник, оставляя его только перед лицом немного открытым. — Потом вот так, видишь? — и он придвинул голову Анатоля к отверстию, оставленному воротником, из которого виднелась блестящая улыбка Maтреши.

Пьер предпринимает кучу попыток, чтобы из букв латинского алфавита, каждой из которых присвоено числовое значение, сложить собственное имя — таким образом, чтобы сумма составила 666. Приходится даже идти на шулерство, незаконно сократить «е» в артикле. L’Russe Besuhof — 666, и L’empereur Napoleon — 666, из чего, по мнению Пьера, вытекает, что он должен убить вышеуказанного Наполеона.

Преодолевая череду помех, появляется в небе солнце:

Только что солнце показалось на чистой полосе из-под тучи, как ветер стих, как будто он не смел портить этого прелестного после грозы летнего утра; капли еще падали, но уже отвесно, — и всё затихло. Солнце вышло совсем, показалось на горизонте и исчезло в узкой и длинной туче, стоявшей над ним. Через несколько минут солнце еще светлее показалось на верхнем крае тучи, разрывая ее края. Все засветилось и заблестело.

Мюрат трижды просит подкрепления у Наполеона, посылает гонца за гонцом, пока мсье 666 не соизволил отреагировать. Элен переходит в католичество — тому предшествует несколько тактов консультаций. Пьер не знает о планах Элен, доброжелатели хотят ему сообщить, но он не слишком интересуется темой, и информации приходится пробиваться в три такта.

Наташа хочет принять в дом подводы с ранеными, она спрашивает майора, можно ли, тот решает пошутить («Кого вам угодно, мамзель? — сказал он, суживая глаза и улыбаясь»), Наташа спокойно повторяет вопрос и со второго такта получает адекватный ответ. Сцена рядом, сборы Ростовых. Наташа закрывает сундук: победа после нескольких тактов ожесточенного сопротивления крышки.

Толпа во много тактов убивает купеческого сына Верещагина, обвиненного в предательстве: градоначальнику Ростопчину нужно было канализировать ярость народную, и он нашел человека, что соответствует образу врага.

И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; толпа давила их со всех сторон, колыхалась с ними в середине, как одна масса, из стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его. «Топором-то бей, что ли?.. задавили… Изменщик, Христа продал!.. жив… живущ… поделом вору мука. Запором-то!.. Али жив!»

Вот сцена, одна из самых важных в судьбах героев «Войны и мира»: Пьер после военной разлуки видит Наташу и не сразу, далеко не с первого взгляда понимает, что это она.

Да, и князь Андрей умирает дважды. Первая его гибель оказывается ложной, герой «воскресает», неожиданно появляется в отчем доме.

Расчистить и вновь засыпать дорогу. Качели

Более сложные ситуации, когда герой после первого такта не просто тормозит. Он принужден отступать, а потом или наступать с новыми силами, выигрывать, проигрывая, или проигрывать, выигрывая, изменять направление движения или — лайт-версия — просто несколько раз перемещаться туда-обратно.

Вот маленькая глава, 1–2-I. Главный ее сюжет — двукратное переодевание войска. После тридцативерстного перехода солдаты не смыкая глаз чинятся и чистятся, ибо полк будет назавтра представлен главнокомандующему, а неизвестно, в каком виде лучше быть, в походном или в парадном. Переодеться в парадное решено «на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем недокланяться». Перекланялись: облачились в парадное, а утром выяснилось, что Кутузов хочет видеть солдат в боевой экипировке, вернее, хочет, чтобы австрийские коллеги